—　Собирайся. Завтра отправляемся.

Наутро, взяв с собой немного медовых лепешек, связку вяленой рыбы да хорошенького беленького козленка в колдуну, они тронулись в путь. Сердце Маев учащенно билось, ноги, казалось, сами торопились поскорее преодолеть не такое уж и большое расстояние —　всего полпути, а может, даже и поменьше. Солнце еще стояло над головой, когда на опушке леса показался невысокий кривой домик с открытой нараспашку дверью. Маев с Ниуном приблизились, и Ниун крикнул:

—　Ты дома, отец?

На пороге тут же возник невысокий старичок, сутулый, ерошенный, держащий в сухих руках тяжелый посох с круглым набалдашником. Старик окинул гостей долгим взглядом, помолчал, пожевав губу, и наконец буркнул, обращаясь к мужчине:

—　Чего притащился? Дома делать нечего? И бабу зачем-то с собой приволок… Бабское дело —　хозяйство вести да детей рожать, а не по лесам шляться.

Маев, конечно, знала, что старик груб и неприветлив, но все-таки не ожидала такого приема. Она смутилась, но все же попыталась ответить:

—　Понимаешь, дедушка…

—　Тоже мне, внучка нашлась! — 　перебил ее Покран. — 　Тебя вообще никто не спрашивает. Я с мужем твоим говорю, вот он пусть и отвечает.

—　Отец, позволь войти в дом. У нас к тебе дело. Мы тебе подарки принесли. Вот, возьми, — 　сказал Ниун, протягивая старику козленка и сумку с гостинцами.

—　Козла на землю поставь, сумку сюда давай, — 　распорядился Покран, Потом, подумав, сменил гнев на милость: —　Ладно уж, заходите. Не жди твоя баба мальчика, на порог бы ее не пустил.